Верховный суд России лишь слегка смягчил приговор Верховного суда Республики Дагестан в отношении бывшего гендиректора фабрики "Маяк", петербургского бизнесмена Сергея Петрова, который был признан виновным в убийстве своего заместителя Тахира Казаватова. ВС отказался допрашивать свидетелей защиты, которые просто боялись ехать на суд в Дагестан, опасаясь за свою жизнь.

Петров находится под арестом четвертый год. Еще в 2014 году несколько человек в штатском на улице в Петербурге надели на него наручники, посадили в автомобиль без номеров и увезли, как позже выяснилось, в СИЗО Дагестана. С тех пор, в течение 3 лет, Петров находился под стражей в СИЗО Махачкалы, будучи подозреваемым по делу об убийстве его заместителя на фабрике "Маяк" Тахира Казаватова, которое было совершено еще в 2000 году. После 3 лет следствия, летом 2017 года, Верховный суд Дагестана признал Петрова виновным по этому делу. Бизнесмен получил срок 13 лет в дагестанской колонии строгого режима.

Он обжаловал приговор в Верховном суде, и на прошлой неделе в четверг, 9 ноября, ВС рассмотрел дело в кассационной инстанции. На этом заседании присутствовал наш судебный репортер.

По мнению следствия, бизнесмен был застрелен за рулем собственного автомобиля в Махачкале. В июне 2017 года Верховный Суд Республики Дагестан признал петербургского бизнесмена Сергея Петрова - директора фабрики "Маяк" - организатором убийства Казаватова, а его сообщниками - юриста Станислава Дмитренко, бывшего начальника общежития Степана Загоруйко и уроженца республики Дагестан Шамиля Алибекова. В Москву дело попало в связи с жалобами осужденных, их представителей, а также потерпевшего Рашида Казаватова. В зале судебного заседания в этот день не было свободного места, помимо лиц, участвующих в деле, в помещении находились неравнодушные зрители. Чувствовалась некая сплоченность среди людей: было видно, что в их глазах теплятся остатки надежды на справедливое решение высшего суда.

Заседание

Суд начался с оглашения лиц, участвующих в деле, а также самих материалов дела и жалоб участников процесса. Своё отношение к жалобам имели возможность высказать все участники судопроизводства, что в последующем и произошло. Затем процесс перешел к ходатайствам. Первое ходатайство поступило от осужденного Дмитриенко, который обратился к суду с просьбой исследовать протокол допроса свидетеля Магомедовой, который не был исследован в суде первой инстанции. Адвокат Сергея Петрова, Надежда Дуванская ходатайствовала о допросе ранее не опрошенных свидетелей по делу.

По словам адвоката, у стороны защиты не было возможности представить этих свидетелей суду первой инстанции, так как они отказывали из-за "веских" на то причин: "На территории Дагестана ранее проводились контртеррористические операции, поэтому люди просто-напросто отказывались туда ехать". Свидетелями защиты оказались: Валерий Афанасьев - действующий руководитель регистратора, на момент передачи акций "Маяка", и Дмитрий Малинин - сотрудник того самого регистратора.

Дуванская пояснила, что суд без проведения почерковедческих экспертиз пришел к выводу, что за Патимат Казаватову расписался кто-то другой. По мнению адвоката, данные свидетели могут рассказать суду о порядке проведения операций и о том, что вероятность фальсификации подписи равна нулю. Более того, инспектор принимавший документы в тот день, жив и здоров, однако следствие не посчитало нужным его допросить. К тому же, в качестве свидетеля согласилась выступить адвокат Александра Лукашенко, которая была представителем Загоруйко до судебного разбирательства по этому делу. Как пояснила Дуванская, адвокат стала невольным свидетелем очень важных событий, которые имеют непосредственное отношение к делу.

Помимо этого, Дуванская рассказала, что в материалах дела имеется жалоба представителя потерпевшего Казаватова, которую он заявил в августе 2013 года. В деле также имеется постановление о полном отказе в удовлетворении этой жалобы. Но, как ни странно, текст этой жалобы теперь является частью текста приговора! - "Текст перенесен строчка в строчку! Нам бы хотелось, чтобы суд апелляционной инстанции изучил эти документы!".

Вполне ожидаемо, что осужденный Алибеков выразил свое отрицательное отношение к заявленным ходатайствам. Ведь именно он спустя много лет пришел в следственные органы с повинной, а также дал показания против Петрова, Дмитренко и Загоруйко. Он случайным образом вспомнил, как обсуждал убийство Тахира Казаматова с ныне осужденными в кафе "Абрикосов" в Петербурге. К слову, говорят адвокаты, в конце 90-х в Петербурге такого кафе вообще не было, а также не было лестницы, которую так красочно описывал в своих показаниях "раскаявшийся" Алибеков. Ряд сомнений вызывает позиция адвоката потерпевшего, в которой он настаивал на увеличении срока за содеянное преступление всех осужденных, кроме Алибекова, которого обвинение давно уже "простило" за содеянное.

Суд пeрешел к изучению письменных показаний Магомедовой, в которых она рассказала, что в день убийства Тахира Казаватова, они вместе с сыном проходила мимо автомобиля убитого, в тот момент её маленький сын хотел ударить ногой по колесу автомобиля, чтобы сработала сигнализация, однако не сделал этого. А потом рассказал матери, что видел в салоне людей. По мнению Станислава Дмитренко, данные показания свидетеля имеют непосредственное отношение к делу, более того по неизвестным причинам показания Магомедовой ранее в суде не оглашались. "Дело в том, что дело, которое слушалось в Дагестане, не слушалось непосредственно - оно читалось. У нас все свидетели на тот момент жили в Петербурге, в республику для дачи показаний в суде они не приезжали. У нас была читка дела вслух, поэтому не удивительно, что один из подсудимых пропустил тот факт, что не все показания были прочитаны!" - пояснила Надежда Дуванская.

В отношении свидетелей из регистратора, адвокат пояснила суду причину: о них не упоминалось в суде первой инстанции. Юрист рассказала, что свидетели Малинин и Афанасьев просто-напросто боялись упоминания своих имен. По словам Дуванской, они обращались за защитой даже в ФСБ, однако на тот момент участие в данном деле было опасным для свидетелей, защита не могла настаивать на их присутствии в суде - "Мы не знали, вернутся ли они живыми из Дагестана или нет!".

Люди отказывались иметь что-то общее с данным уголовным делом. В данный момент ситуация немного изменилась, у стороны защиты появилась надежда, что Верховный Суд прочитает данное дело. "Мы ходили к прокурору республики Дагестан 17 раз на прием, просили просто прочитать дело! Нам писали тот факт, что нарушения имели место быть в 2011 году, а в 2012 году делался протокол — это опечатка! Что суд ссылается на показания людей, которые не допрашивались - тоже опечатка!". В конечном итоге адвокату удалось убедить суд, что свидетель Малинин может дать пояснения суду по поводу подписи Казаватовой. Свидетель Лукашенко, по словам адвоката нашла информации о лице, "избранном на роль убийцы Казаватова" - Шиянове Александре.

"Шиянов умер в 2005 году, но свидетельство о смерти ему было выписано лишь летом 2011 года!". Когда адвокат Лукашенко поехала добывать доказательства, доказательства она не получила по той причине, что ей сказали: " Вы приезжаете и уезжаете, а нам в Ставрополе ещё жить!". По этой причине сотрудники государственного органа не сообщили адвокату, кто получил свидетельство о смерти Шиянова. По словам Надежды Дуванской, факты, изложенные адвокатом Лукашенко, указывают на то, что дело не расследовалось должным образом, а было "красиво написано", а потом так же "красиво" - переписано. Адвокат осужденного Загоруйко, подтвердила слова коллеги, рассказав суду о преследованиях и угрозах адвокатов в Махачкале. По этой причине суду пришлось сделать слушание по данному уголовному делу закрытым. Адвокат Квасов, поддержал позицию коллеги.

Юрист так же обратил внимание суда на то, что судьба покойного Казаватова интересовала стороны меньше всего: "Убийство ушло куда-то в дальние горы и больше никого не интересовало! Основная "рубка" шла за акции, за деньги, за "Маяк"!". Как пояснил юрист, "Маяк" является главным интересом лиц, участвующих в деле и сегодня. Именно поэтому допрос сотрудников регистратора может послужить ключом к разгадке.

Из всех предложенных защитой свидетелей суд, с подачи адвоката Крючкова, счёл допустимым допрос только лишь одного свидетеля - работника регистратора Дмитрия Малинина, которого адвокат потерпевшего назвал "заинтересованным лицом". Свидетель рассказал суду о том, что для регистрации документов необходимо личное присутствие лица, совершающего сделку либо его представителя по доверенности. Более того, лицо совершающее подписание документов должно предоставить сотруднику регистрирующей организации документ, удостоверяющий личность. Данное правило полностью исключает возможность фальсификации подписи в документах "Маяка".

Допрос свидетеля вызвал множество разногласий между сторонами, после чего адвокат Петрова ходатайствовала об отложении судебного заседания. По словам Дуванской, стороне защиты необходимо предоставить суду свидетелей, которые могут доказать суду обстоятельства отсутствия сговора между осужденными. Так как кафе "Абрикосов" в Петербурге в сентябре 1999 года не существовало. Люди, которые работали там, могут пояснить суду, что те показания, которые даёт суду Алибеков, неправдивы.

"Мы считаем, что дело было полностью сфальсифицировано, а свидетели, которых представляло обвинение просто "подгонялись" под сценарий". Также адвокат настоятельно попросила суд помочь защите с запросом свидетельства о смерти установленного убийцы из ЗАГСа Ставрополя. Адвокат Кругляк, поддержала ходатайства своей коллеги. Однако адвокат Крючков вновь выразил свои возражения стороне защиты: "Защитники неоднократно вводили суд в заблуждение тем, что предметом судебного заседания является кафе "Абрикосов", между тем, осужденный Алибеков на стадии предварительного заседания неоднократно говорил, что он не упоминал название "Абрикосов"! Он говорил, что название кафе какое-то - "Персик" или "Абрикос". Более того, никакой конкретики в описании этого помещения не было! С момента убийства до проверки его показаний прошло более 10 лет!". В очередной раз ходатайство защиты не было удовлетворено.

Прения сторон

Судебный процесс перешел к прениям сторон. Первое слово досталось адвокату потерпевшего - Крючкову, который от имени своего подопечного обратился к суду с просьбой отменить приговор суда и вынести новый приговор. По мнению обвинения, Петров, Загоруйко и Дмитренко являлись участниками преступной группы, что не было установлено судом первой инстанции.

"С данными выводами суда согласиться нельзя! По настоящему делу должно быть установлено, что преступление совершено организованной группой, потому что оно содержит все признаки такого преступления!". По мнению обвинения, суд назначил Петрову и Дмитренко чересчур мягкое наказание. Адвокат продолжил своё негодование относительно установленным судом наказаний к осужденным.

После длительной речи с упоминанием постановлений пленума ВС, Крючков наконец-то перешел к вопросу, который по-настоящему волновал обвинение - гражданский иск Казаватова о взыскании имущественного вреда с осужденных, а именно 366 млн рублей - стоимость похищенных акций фабрики "Маяк". Обвинение попросило у суда 17 лет лишения свободы в колонии строгого режима за организацию убийства группой лиц и мошенничество в особо крупных размерах для Петрова, Загоруйко и Дмитренко адвокат потребовал посадить на 16 лет в исправительную колонию строгого режима.

Наказание для Алибекова представитель Казаватова попросил снизить до 6 лет. Более того, Крючков потребовал взыскать моральный вред с Петрова, Загоруйко и Дмитренко за убийство Казаватова в размере 4 млн рублей и моральный вред за хищение имущества в размере 1 млн рублей. Действия Алибекова, по всей видимости, не доставили моральных страданий брату погибшего Казаватова Рашиду.

В течение судебных прений адвокат "раскаявшегося" Алибекова неоднократно делала акцент на чистосердечном признании и полном раскаянии своего подзащитного. "Именно благодаря его активной позиции была собрана вся совокупность фактических доказательств, Алибеков желал отказаться от участия и фактически выполнил только роль водителя"!

Когда суд перешел к осужденным, Дмитренко заявил суду, что во время вынесения приговора были нарушены нормы уголовно-процессуального права.

"Основным мотивом совершения этого преступления является корысть! Всё возвращается к ст. 159, основным мотивом является то, что Патимат Казаватова не отчуждала эти акции, но как было сказано лицом, регистрирующим акции, никто иной, кроме матери убитого, не мог расписаться в документе об отчуждении акций "Маяка"!".

Осужденный поведал о том, что в качестве юриста он осуществлял помощь семье Казаватовых в качестве консультаций по наследству. Рашид Казаватов хотел в ЗАО "Маяк" занять руководящую должность генерального директора. Для этого было необходимо созвать внеочередное собрание акционеров, где должно быть озвучено предложение об избрании нового лица в качестве генерального директора, и предложена его кандидатура. По словам Дмитренко, он как юрист, лично готовил бланки этих документов, подпись под этими документами и их отсылку осуществлял Рашид Казаватов, так как от имени матери, унаследовавшей имущество брата, ему была выдана доверенность.

Осужденный присутствовал на собраниях этого акционерного общества, из протоколов собрания было видно, что большинство акционеров голосовало против кандидатур Казаватовых и переизбрания органов управления. После этого, Дмитренко как представитель интересов Казаватова, посоветовал Рашиду Казаватову или кому-то из доверенных лиц войти в состав совета директоров. Дмитренко заявил суду, что считает происходящее ничем иным, как рейдерским захватом предприятия. По словам осужденного этот захват был очень хорошо поддержан, и документально и административно, Дмитриенко обратился к суду с просьбой отменить приговор суда, вынести новое судебное решение либо вернуть дело в суд первой инстанции.

Адвокат Сергей Квасов в защиту своего доверителя решил сделать несколько дополнений для суда. "Время не стоит на месте, и наша республика Дагестан тоже не стоит на месте, и мой опыт позволяет мне утверждать, что это было первое уголовное дело, где объединились определенные силы и часть правоохранительных органов и начали осуществлять захват серьезных массивов бизнеса". Адвокат пришел к такому выводу из материалов уголовного дела. Некоторые моменты, по его мнению, позволяют указывать на нестыковки.

Во-первых, первый том, как сказал адвокат, является "корявым" и относится к убийству Казаватова, остальные тома относятся к дележке имущества убитого. Квасов не отрицает, что Тахир Казаватов был убит в автомобиле и именно по этому адресу - "И глупо было бы это отрицать!". Адвокат не отрицает возможности того, что осужденный Алибеков владел какой-то информации о готовящемся убийстве - "Если через столько лет осужденный Алибеков желает оставаться осужденным и причастным к этому убийству - Бога ради! Оставьте его осужденным! Только получается, что он не заслуживает никакого снисхождения! Мой коллега адвокат Крючков сказал, что Алибеков дважды ездил с Шияновым в Петербург при подготовке этого убийства. Так почему там к нему не пришло просветление? Почему суд должен его освобождать от ответственности, если он произвел такую активную роль?!".

Адвокат пояснил суду, что ему не ясны причины любви потерпевшего к одному из подсудимых. Действительно, схема, когда противоположные стороны сливаются в едином порыве, желая освободить кого-то одного от уголовной ответственности, вызывает ряд вопросов. Более того, он напомнил суду, что потерпевший никогда не скрывал мотивов своих требований - получение имущества ЗАО "Маяк".

"Желание похвальное, однако к этому желанию нужно идти правовыми методами и средствами" - добавил Квасов. Адвокат просил суд обратить внимание на то, что вся данная история совпала с завершением арбитражных процессов в Петербурге: "Пытались отмотать историю путём арбитража, проиграли все процессы, не сумели убедить арбитражный суд, более того, в арбитражном суде потерпевшие не отрицали, что все документы подписала покойная мама. А потом неловко объясняли в Верховном суде, что не это имели в виду, и объявили виноватыми своих адвокатов!"

Во-вторых, заявил адвокат, в материалах уголовного дела Алибеков при явке с повинной не сообщил ничего нового правоохранительным органам. Однако появилось множество попыток восполнить пробелы, например, Алибеков менял свои показания относительно совершения убийства Казаватова, изначально он заявлял, что участвовал в убийстве. Затем заявлял суду, что присутствовал при совершении убийства. В конечном итоге Алибеков остановился на том, что всего лишь выбросил пистолет.

Казаватов утверждал, что следствие только не работало, и ему пришлось лично проводить свое расследование и установить маршрут и места посещения убитого: "Удивительно, что в конце этого маршрута Казаватов оказался на окраине города и пустил себе в салон автомобиля посторонних людей. Брат Тахира Казаватова обнаружил маршрут его движения тем образом, что во время его движения покойного работал один ресторан, который мог домой дать свежие огурцы и помидоры. Рашиду Казаватову удалось выяснить, что убитый незадолго до смерти ел свежие овощи, затем он пошел в ресторан и выяснил, что там действительно был такой клиент. Однако вскрытия брюшной полости убитого не производилось. Соответственно, получить такую информацию было неоткуда. Пули из черепа были растеряны!"

Подозрительным фактом, по словам адвоката, было то, что в конце 90-х не было мобильной связи. По этой причине Алибекову следовало пояснить суду, каким образом злоумышленники связывались друг с другом. Казаватов заявлял, что его брат был завлечен на окраину городу, а затем подъехали соучастники. Но каким образом они связывались между собой? Каким образом осуществлялась слежка, захват объекта и его ликвидация? Никто не смог дать пояснений на этот вопрос, из этого следуют большие сомнения, которые в предыдущем суде опровергнуть не удалось.

После трех судебных заседаний, возник вопрос, каким образом Алибеков и Шиянов, катаясь на автомобиле без документов, без удостоверений, с пистолетами, миновали все посты: "Что с ума все посходили? Каким образом они добрались до Петербурга?". В ходе судебного заседания у Алибекова возникла версия, что у них было фальшивое милицейское удостоверение.

Удивителен тот факт, что, когда Алибеков пришел с повинной и дал показания суду, что выбросил пистолет в озеро, дагестанские следователи "бросили все" и отправились в Петербург задерживать подозреваемых, занимающих серьезные должности, не проверяя информацию из уст Алибекова. "Да мало ли что! Может, привиделось, приснилось, вот когда пистолет будет взят - можно обращаться к другим фигурантам!".

Однако следствие начинает поиски пистолета через 3 месяца после явки Алибекова с повинной и задержания всех остальных фигурантов по делу, после всех опознаний, которые были признаны судом незаконными! Получается, что следственные органы доставили Алибекова в Петербург нелегально! Верховный суд признал опознания незаконными потому, что Алибекова уже возили в Петербург, все ему показали, операцию готовили - "Старенький пистолет положите на три месяца на дно озера! Он за это время станет очень стареньким!". Фигурант не говорит серьезных вещей, а пистолет сразу не ищут. - "Таким образом и разбивается версия!".

"Почему сегодня так упирались по поводу кафе "Абрикосов"? Да потому, что слагая все воедино становится видно, что пистолет не изъят, в это время возили Алибекова в Петербург, где кафе именовано "Абрикосов", а Алибеков не житель Петербурга! В то время, когда они там якобы собирались, кафе называлось "Невский 40", а лестница только сейчас вернулась. Поэтому лица, которые не живут в Петербурге, не знают этого! А Алибеков рассказал все так, как ему показали! Такие мелочи очень важны!" - заявил суду адвокат.

"В таких ситуациях подрывается сама суть правосудия: сфальсифицировать дело, получить сроки и при этом начать "долбежку" в Петербурге! Такое без "высоких" людей делать нельзя! Таких людей как Петров снимать с улицы и провозить через всю страну - нельзя! Это очень глубоко и очень серьезно! Поэтому дело требует серьезного разбирательства!".

Адвокат привел пример, когда во время разбирательства по делу, использовались средства конференцсвязи и почему-то именно в этот день зал заполнился людьми. На тот момент Петров допрашивался в качестве свидетеля по делу, один фигурант опознает Петрова как заказчика через конференцсвязь. По второму кругу эти лица были допрошены в качестве свидетелей - "Вот чудом шли и зашли в Верховный Суд Дагестана!".

Адвокат так же поставил под сомнения тот факт, что такие лица как Петров и Дмитренко встречаются в центре Питера с киллерами-"сопляками" с Кавказа и представляются и дают свои анкетные данные! Более того, они позволяют записать свои данные, после чего эту записку Алибеков хранил долгие пять лет, после чего "случайно" потерял её перед следствием, но данные из неё успел собственноручно переписать! Мы же все проходим медкомиссию. Мы же не сумасшедшие! Нам нельзя представлять такую версию!"- заявил Квасов. В конце юрист добавил, что суд закрыл глаза на то, что его подопечный не владел и не получал никакого имущество, в то время как ему вменяется мошенничество и корыстный мотив, но в это время признает двух сомнительных достоверными! "Все понимают, что они этого не делали, но никто не может встать и сказать хватит!".

Адвокат считает, что приговор в его настоящем виде оставлять нельзя, осужденных, в том числе и Алибекова, необходимо выпустить из-под стражи потому, что они не виновны. Он предложил отменить приговор и отправить дело в другой регион.

После перерыва в судебном заседании, слово в прениях досталось Загоруйко, который пояснил, что к делу имеет лишь формальное отношение, и это известно самому Рашиду Казаватову. Дело в том, что по словам осужденного, Алиев попросил в федрале 2014 года на некоторое время переоформить на себя акции "Маяка". Актом дарения Алиев оформил акции на Загоруйко, но при этом, осужденный пытался убедить суд, что никакими правами, связанными с акциями, а также своим положением он не пользовался. Затем, по словам осужденного, летом 2015 года Алиев Шамиль позвонил ему и попросил переоформить акции. Он пояснил, что до ноября 2012 года видел Дмитренко 2 раза, а Петрова всего один раз до июля 2014 года. Материальных благ Загоруйко от Алиева не получал, а согласился оформить акции лишь из-за убедительной просьбы товарища. Загоруйко объявил суду, что никогда не имел ничего общего с убийством Казаватова.

Адвокат Загоруйко согласилась с доводами Квасова, и обратилась к некоторым моментам из "сухого списка доказательств". Адвокат пояснила, что обвинение в большей степени представлял не государственный прокурор, а сторона потерпевшего. "Защита утверждает, что осмотр место происшествия был проведен безалаберно и неточно! Многие данные были дополнены после составления протокола при помощи опроса лиц, которые участвовали в осмотре. Таким образом, доподлинно установить картину преступления невозможно! Выводы экспертиз, по мнению защиты, не могут быть использованы в качестве доказательств, так-как объекты экспертизы вызывают у адвокатов сомнения!". Адвокат пояснила, что у следствия нет доказательств того, что Загоруйко пытался "войти на предприятие", а также того, что Загоруйко входил в доверие и обманывал семью Казаватовых, а также имел связь с Дмитренко и Петровым. Адвокат заявила суду, что объем доказательств недостаточен для утверждения того, что Загоруйко участвовал в мошенничестве, а также в убийстве Казаватова.

Сергей Петров, рассказал суду, что не давал показания в суде первой инстанции по причине того, что понял реальные мотивы следствия, по словам осужденного, дело уже было записано, и никто ничего расследовать не собирался: "Любая попытка добиться правды и законности вызывает у следствия только злобу и агрессию! Самое страшное, что и следователь, и прокуроры, и судьи понимают, что творится беззаконие, но делают вид, что ничего не происходит!"

По словам Петрова, Алиев подтвердил распиской, что все акции куплены законно и распорядился вырученными деньгами по своему усмотрению: часть из этой суммы он передал матери убитого Тахира Казаватова, а остальное забрал себе. Такие показания Алиев давал в 2012 году. Петров заявил суду, что никогда не общался с Дмитренко и Загоруйко. Петров также поставил под сомнение порядок, в котором покойная мать убитого Патимат Казаматова распорядилась имуществом сына, выдав доверенности на управление. Петров рассказал суду о темном прошлом Тахира Казаватова и о том, что Алиев фиктивно числился сотрудником "Маяка", хотя сам никогда там не работал. Оказалось, что более десятка ларьков в Дагестане торговали продукцией фабрики, о чем раньше не было известно Петрову - "Оказывается, они там до крови дрались за прибыль!".

"Рашид Казаватов никакой не потерпевший, потому что пакет акций принадлежал троим. Мать убитого подарила свою долю Алиеву, именно Алиев был самым активным - ходил и предлагал купить акции "Маяка", а именно потому, что предприятие тогда было в ужасном состоянии. Я собственный дом заложил, чтобы выкупить акции. Они преследовали меня, угрожали, а потом вообще хотели меня убить. В сентябре 2003 года в меня стреляли, пуля до сих пор в голове, я понял, что эти "ребята" не оставят меня в покое и работать не дадут. Я выкупил эту долю акций, хотя она мне была не нужна. Пакет акций, принадлежавший мне на тот момент, спокойно позволял управлять предприятием так как меня поддерживал коллектив. Но я выплатил деньги Алиеву и получил от него соответствующую расписку!" - заявил суду директор "Маяка".

Сергей Петров рассказал суду о том, как его похитили люди в штатском, вынули из его кармана деньги и за его счет привезли в Дагестан, где предложили переписать предприятие на нужных людей, обещали, что тогда Алибеков при опознании вживую укажет, что меня было плохо видно на экране, его водили из СИЗО к следователю практически каждый день, однажды конвой вышел и вошли люди в гражданской одежде с теми же требованиями - он отказался. Петрова избили, адвокат писал жалобу, но куда она делась, даже в Дагестане никто не знает.

"Когда бандиты поняли, что я не перепишу компанию на них, ко мне из Петербурга приехал следователь, обвинивший меня в мошенничестве". Дело в том, что по версии следствия к Рашиду Казаватову подошли люди на улице Марата и поднесли к виску пистолет, потребовав не претендовать на имущество брата при том, что пакета акций на троих больше не было. Рашид Казаватов написал заявление о вымогательстве спустя 13 лет после якобы имевшегося место события, заявил Петров. Также он заявил суду, что Алибеков свои показания заучил и повторяет на протяжении шести лет. Прямым доказательством этому послужило то, что Алибеков соврал о своей службе в армии - "Написали ему, что служил - он и говорит, что служил!"

Осужденный вновь обратил внимание на нестыковку в дате смерти "названного" убийцы Казаватова некого Шиянова, чье свидетельство о смерти было выдано только в 2011 году. Когда Алибеков явился с повинной, он назвал имя этого гражданина, которому посмертно суждено было стать убийцей Казаватова. Несовершенный мальчик и сирота, состоящий на профучете, проживавший в селе в Ставропольском крае, по словам Алибекова, был очень дружен с барменом-юристом с метро «Фрунзенская» в Петербурге.

"Этого мальчика и позвали в Петербург, во время войны в Дагестане, чтобы в несуществующем кафе "Абрикосов" заказать убийство взрослого спортсмена, пережившего 4 покушения! Шиянов погиб в автокатастрофе в 2005 году, но так как у него не было кровных родственников - свидетельство о смерти не выдавалось. Однако в 2011 году, кто-то получил это свидетельство. А потом, в 2012 приходит Алибеков и рассказывает следствию, что убийца, при этом так "удачно", что даже свидетельство о смерти Шиянова готово!" - добавил к своему выступлению Сергей Петров.

Защитник подсудимого Надежда Дуванская поддержала позицию своего подопечного, заявив суду, что реальный убийца Тахира Казаватова до сих пор не найден. Однако, адвокат обратила внимание суда, что даже в защите мнения на убийство Казаватова расходятся потому, что она и адвокат Загоруйко считают, что преступление было совершено не в автомобиле, так как в салоне и на трупе не было найдено следов стрельбы.

"Самое главное, нам хотелось бы выяснить, какой объект исследовало следствие? Я увидела переписку судьи и эксперта в материалах дела, считаю, что те гильзы, которые были отправлены на расследование не относятся к материалам дела, в которых не существует документов, свидетельствующих о том, что эти гильзы попали туда законным путем!" -заявила адвокат.

Она удивилась тому, что по версии следствия двое мальчишек ехали через всю страну без прав к известному человеку господину Лившицу! - "На Лившица сводится все в нашем деле, потому, что его нет в живых! У нас дело каких-то покойников! Шиянов и Лившиц не могут сказать были ли они там или нет!".

Адвоката также удивило то, что двое молодых людей в спортивных костюмах приехали из Дагестана на Невский проспект и припарковали машину на Невском. Но когда защита возразила, что Невском машины не паркуют - показания были изменены. Было заявлено, что машина "дагестанских киллеров" была припаркована на улице Михайловская - "Эти два мальчика без прав, в спортивных костюмах и с дагестанскими номерами припарковались напротив отеля "Европа"! И все это на момент Ботлихских событий! На тот момент каждый третий был - милиционером, а каждый четвертый - из ФСБ!" - добавила Дуванская.

В конце всех прений выступила прокурор. Во время её речи, люди в зале шептались: "Хоть бы прочитала разок перед судом!". В своем тексте, зачитанном по бумаге, прокурор не нашла ни одного сомнения в адекватности следственных органов и, несмотря на множество доводов защиты и несостыковок в следствии, прокурор с каменным лицом заявила, что нарушения права на защиту осужденных допущено не было, и обратилась к суду с просьбой оставить приговор без изменения.

Постановление

Верховный Суд Российской Федерации, вопреки ожиданиям многих, не вынес ни "соломонова решения", ни решения, которое "требовал народ": осужденным Петрову, Дмитренко и Загоруйко переквалифицировал их действия с одного на другой пункт статьи 105 УК РФ (убийство) и снизил срок с 13 до 10 лет лишения свободы, Загоруйко - 9 лет лишения свободы, Дмитриенко - 6 лет лишения свободы. Шамилю Алибекову за сделку со следствием наказание было смягчено до 7 лет лишения свободы.

Петрову было зачтено время пребывания под стражей с 16 января 2014 года по 15 июня 2017 года, срок отбывания наказаний считать с 15 июня 2017 года. Размер компенсации морального вреда был уменьшен до 500 тыс. рублей с каждого. В остальном приговор оставлен без изменения.

Источник: Деловой Петербург